С. Я. Надсон (1862 – 1887).

Один из моих любимых поэтов и идеалов в стихосложении.

Стихи Надсона символичны, им свойственны острая метафоричность, трагическая насыщенность отрицательными эмоциями, тоска, уныние, недовольство собой и миром, жажда недостижимого и непостижимого идеала, эфемерность и хрупкость Прекрасного. Герой Надсона подобен искорке Света, бьющейся в паутине Тьмы. Он ненавидит всё пошлое, низкое и грязное, верит в светлый исход, но не находит в себе сил приблизить его.


Друг мой, брат мой, усталый, страдающий брат,
Кто б ты ни был, не падай душой.
Пусть неправда и зло полновластно царят
Над омытой слезами землёй,
Пусть разбит и поруган святой идеал
И струится невинная кровь:
Верь, настанет пора – и погибнет Ваал,
И вернётся на землю любовь!

Не в терновом венце, не под гнётом цепей,
Не с крестом на согбенных плечах,  –
В мир придёт она в силе и славе своей,
С ярким светочем счастья в руках.
И не будет на свете ни слёз, ни вражды,
Ни бескрестных могил, ни рабов,
Ни нужды, беспросветной, мертвящей нужды,
Ни меча, ни позорных столбов!

О, мой друг! Не мечта этот светлый приход,
Не пустая надежда она:
Оглянись,  – Зло вокруг чересчур уж гнетёт,
Ночь вокруг чересчур уж темна!

Мир устанет от мук, захлебнётся в крови,
Утомится безумной борьбой –
И поднимет к любви, к беззаветной любви,
Очи, полные скорбной мольбой!..
1880 г.


Только утро любви хорошо: хороши
Только первые, робкие речи,
Трепет девственно-чистой, стыдливой души,
Недомолвки и беглые встречи,
Перекрестных намёков и взглядов игра,
То надежда, то ревность слепая;
Незабвенная, полная счастья пора,
На Земле – наслаждение Рая!..
Поцелуй – первый шаг к охлажденью: мечта
И возможной и близкою стала;
С поцелуем роняет венок чистота;
И кумир низведён с пьедестала;
Голос сердца чуть слышен, зато говорит
Голос крови и мысль опьяняет:
Любит тот, кто безумней желаньем кипит,
Любит тот, кто безумней лобзает…
Светлый храм в сладострастный гарем обращён:
Смолкли звуки священных молений,
И греховно-пылающий жрец распалён
Знойной жаждой земных наслаждений.
Взгляд, прикованный прежде к прекрасным очам
И горевший стыдливой мольбою,
Нагло бродит теперь по открытым плечам,
Обнажённым бесстыдной рукою…
Дальше – миг наслажденья, и пышный цветок
Смят и дерзостно сорван, и снова
Не отдаст его жизни кипучий поток,
Беспощадные волны былого…
Праздник чувства окончен… погасли огни,
Сняты маски и смыты румяна;
И томительно тянутся скучные дни
Пошлой прозы, тоски и обмана!..
1883 г.

ЗАБЫТЫЙ ПЕВЕЦ

Он умирал, певец забытый,
Толпы недавний властелин,
С своею славою разбитой
Он гордо погибал один.
Один... Слезою сожаленья
Никто поэта не почтил,
Никто тяжелые мученья
В последний час не усладил.
В несчастье брошенный друзьями,
Подавлен трудною борьбой,
С своими грустными мечтами
Он глубоко страдал душой.
Кругом угрюмо догорала
Глухая ночь, и бледный луч
Луна кокетливо бросала,
Прорвав покров свинцовых туч.
И весь облит дрожащим светом,
Угрюм и бледен он лежал.
Пред умирающим поэтом
Ряд сцен прошедших пробежал.

Он вспомнил прежние желанья,
Судьбой разбитые мечты,
Его влекло его призванье
К сиянью вечной красоты.
Весь век боролся он со мглою,
Он славу дорого купил;
Идя тернистою тропою,
Он жизнь и силы погубил.
И вот, усталый, одинокий,
Забытый ветреной толпой,
Он умирал с тоской глубокой,
С душой, надломленной борьбой.
И думал он: когда б, сияя
Красой, внезапно бы предстал
Пред ним святой посланник рая
И так страдальцу бы сказал:
"За то, что в людях яд страданий
Ты звуком песен заглушал
И благородный рой желаний
Стремленья к свету подымал,
За то, что ты борцом отважным
Всю жизнь за человека был
И лиру честную продажным
И пошлым словом не клеймил,
Всего проси - я всё исполню,
Ты будешь выше всех людей,
Я беспредельный мир наполню
Стогласной славою твоей,
Я дам тебе покой и звуки,
Зажгу в душе отрадный свет,
Ты вновь свои забудешь муки,
Людьми владеющий поэт;
И ты дорогою широкой
Пойдешь вождем толпы слепой,
И к цели светлой и высокой
Ты поведешь ее с собой;
И не умрешь ты в этом мире -
Ты сам себя переживешь,
И в дивных звуках честной лиры
Ты вновь по смерти жизнь найдешь", -
Он отказался бы от счастья,
Он только б об одном просил:
Что<б> кто-нибудь слезой участия
Его могилу окропил,
Чтоб кто-нибудь его сомненья
Горячей лаской разогнал
И светлым словом сожаленья
Душе больной отраду дал.



НАД СВЕЖЕЙ МОГИЛОЙ

Я вновь один - и вновь кругом
Всё та же ночь и мрак унылый,
И я в раздумье роковом
Стою над свежею могилой:
Чего мне ждать, к чему мне жить,
К чему бороться и трудиться:
Мне больше некого любить,
Мне больше некому молиться!..




Мне снился вещий сон: как будто ночью темной,
В каком-то сумрачном, неведомом краю,
На страшной высоте, над пропастью бездонной,
На выступе скалы недвижно я стою...
Вокруг шумит гроза... Скрипят седые ели,
Гремят, свергаясь вниз, каменья из-под ног,
А где-то глубоко, на дне гранитной щели,
Как дикий зверь, ревет бушующий поток...
Страшна глухая мгла, - но робкого смятенья
Я чужд... Окаменев измученной душой,
Я жажду одного - бесстрастного забвенья,
Я смерть к себе зову, - зову ее покой.
Какое дело мне, что труп мой разобьется
На тысячи кусков о зубья этих скал
И завтра досыта и допьяна напьется
Из теплых вен моих прожорливый шакал!
Привет тебе, о смерть! Довольно ожиданий,
Довольно жертв и мук, сомнений и стыда!..
Уснуть!.. уснуть от всех бесчисленных терзаний,
Глубоким сном уснуть навеки, навсегда!..
Но чу!.. Что там звучит и эхом отдается,
И грудь мою теснит волненьем и тоской?
То дальний колокол... медлительно несется
Сквозь бурю звон его в полуночи глухой...